Американский обозреватель уверен: успешное возвращение россиян на Паралимпиаду‑2026 с флагом и гимном открывает дорогу к полноценному участию в Олимпийских играх 2028 года в Лос‑Анджелесе. По его мнению, именно итальянские старты стали поворотной точкой, после которой международный спортивный истеблишмент встанет перед фактом: санкционный режим в отношении российского спорта себя исчерпал.
Журналист Алан Абрахамсон, пишущий о мировом олимпийском движении, в своей авторской колонке подчеркивает, что выступление сборной России на зимних Паралимпийских играх в Милане и Кортина‑д’Ампеццо фактически стало сигналом о начале процесса реабилитации России в олимпийском сообществе. Он называет это событие «успешным возвращением», которое почти наверняка должно привести к допуску российских спортсменов к Олимпиаде‑2028 с флагом и гимном.
Российская паралимпийская команда, состоявшая всего из шести атлетов, смогла занять третье место в общем медальном зачете. При столь скромном количественном составе результат оказался более чем внушительным: россияне завоевали восемь золотых медалей, одну серебряную и три бронзовые награды. Для Абрахамсона это не только показатель высокого спортивного уровня, но и аргумент в пользу того, что ограничивать такую команду в участии на крупнейших стартах мира бессмысленно и несправедливо.
Свою публикацию он озаглавил красноречиво: «Паралимпиада доказала: россияне заслуживают права участвовать в соревнованиях. Теперь — Лос‑Анджелес‑2028 и Олимпийские игры». Уже в самом заголовке он выстраивает логическую цепочку: если Россия без серьезных эксцессов вернулась в паралимпийское движение, то следующий логичный шаг — ее полноценное возвращение и в олимпийскую семью.
По словам Абрахамсона, возвращение российских паралимпийцев сопровождалось лишь несколькими эпизодами, которые он характеризует как малозначительные и не влияющие на общую картину. Никаких масштабных скандалов, демаршей или массовых протестов не произошло. На аренах и вне их внимание было сосредоточено прежде всего на соревнованиях и выступлениях спортсменов, а не на политических жестах.
Обозреватель делает вывод: столь спокойное и результативное возвращение россиян на Паралимпиаду является не просто вероятным, а практически неизбежным предвестником более широких изменений. Он утверждает, что этот опыт «почти наверняка» означает, что следующим шагом станет допуск российской команды к летним Играм‑2028 в Лос‑Анджелесе, уже без нейтрального статуса, с национальными символами и полноценным признанием.
Абрахамсон подчеркивает, что речь идет не только о России, но и о будущем всего олимпийского и паралимпийского движения. По его мнению, происходящее сейчас закладывает основу для общего курса на восстановление принципа всеобщего участия, который когда‑то был фундаментом олимпийской идеологии. Он называет это «путем вперед» для всех — для спортсменов, федераций и организаторов Игр.
Отдельный акцент журналист делает на предстоящих Юношеских Олимпийских играх 2026 года в Дакаре. Он предполагает, что именно это соревнование может стать своего рода испытательным полигоном для Международного олимпийского комитета. Там МОК сможет проверить, сумеет ли он, как и в случае с Паралимпиадой‑2026, выстроить повестку так, чтобы в центре оставались спорт, конкуренция и результаты, а не геополитика.
В своей статье Абрахамсон полемизирует с распространенным аргументом о том, что спортсмены, являющиеся военнослужащими или сотрудниками силовых структур, якобы не должны быть допущены до международных стартов. Он резко отвергает эту логику, указывая, что аналогичная практика характерна для многих стран. По его словам, и США, и Франция, и другие государства регулярно отправляют на крупнейшие турниры атлетов, представляющих армию или полицию, и при этом открыто празднуют их успехи.
Журналист напоминает и исторический урок — бойкот Олимпиады‑1980 в Москве, инициированный США. Тогда, отмечает он, мир получил наглядный пример того, что попытка наказать государства через спортсменов приводит лишь к разрушению карьеры атлетов, но никак не меняет политическую реальность. Спортсмены, утверждает Абрахамсон, не несут ответственности за решения своих правительств, а значит, и не должны расплачиваться за эти решения отсутствием права выступать.
В этом контексте он возвращается к базовой миссии Олимпийских и Паралимпийских игр. Их задача, по его словам, — объединять атлетов всех 206 национальных олимпийских комитетов и служить человечеству через спорт. Формула «все значит все» у него звучит не как риторическая фигура, а как требование к МОК вернуть олимпийскому движению его изначальную всеобъемлющую сущность.
Абрахамсон критикует попытки отдельных регионов или стран навязать миру собственное представление о том, какими должны быть Олимпийские игры. Ни Европа, ни США, ни какой‑либо иной центр силы, по его мнению, не вправе превращать Олимпиаду в продолжение национальной или блоковой политики. Игры, подчеркивает он, не обязаны соответствовать чьей‑то узкой картине мира — они существуют как глобальный институт, выходящий за рамки частных интересов.
Он настаивает, что МОК сможет по‑настоящему выполнять свою гуманистическую миссию только в том случае, если вернется к прямому и честному толкованию принципа всеобщего участия: «все» — это действительно «все», без исключений по политическим мотивам. В этой логике допуск России к Олимпиаде‑2028 предстает не уступкой или компромиссом, а восстановлением нарушенного баланса.
Завершая свою мысль, Абрахамсон формулирует простой и однозначный призыв: «Пусть русские соревнуются». Для него это не просто лозунг, а приглашение к своеобразному «мосту примирения» — идее перехода от конфронтации к диалогу через спорт. Он апеллирует к общей человечности и предлагает рассматривать участие российских спортсменов как шаг в направлении более мирного и справедливого мира, созвучного нынешнему олимпийскому девизу «вместе».
Отдельно отмечается символический аспект Паралимпиады‑2026. Соревнования в Милане и Кортина‑д’Ампеццо прошли с 6 по 15 марта и стали для России особенным рубежом: впервые с 2014 года российские спортсмены выступили на крупном международном форуме под своим флагом и под звуки собственного гимна. Этот факт сам по себе стал знаковым — не только для болельщиков внутри страны, но и для международного спортивного сообщества, наблюдавшего за происходящим.
Важным контекстом для прогноза Абрахамсона становится и то, как в последние годы менялось отношение к санкциям в спорте. По мере того как многократные ограничения, отстранения и ограничения статуса вызывают усталость у болельщиков, функционеров и самих спортсменов, растет запрос на возвращение к более предсказуемым и спортивно ориентированным правилам. На этом фоне спокойное участие России в Паралимпиаде без крупных конфликтов выглядит как аргумент в пользу смягчения подходов.
Нельзя не учитывать и имиджевый аспект для самих организаторов Игр‑2028. Лос‑Анджелес претендует на роль одной из самых ярких и масштабных Олимпиад современности. Для хозяев соревнований крайне важно продемонстрировать, что Игры в США — это площадка, открытая для всего мира, а не турнир с выборочными допусками. В этом смысле возможное возвращение России с флагом и гимном становится элементом более широкой стратегии — показать, что олимпийское движение выходит из затянувшейся турбулентности.
Паралимпийский успех России в Италии также укрепил позиции сторонников «чистого спорта без политических перегибов». Результаты российских атлетов стали напоминанием о том, что за решениями чиновников и международных структур всегда стоят конкретные люди — спортсмены, тренеры, их семьи. Когда шестеро паралимпийцев в условиях постоянного давления и неопределенности приносят стране восемь золотых медалей, этот факт сложно игнорировать в любых дальнейших дискуссиях о допуске.
На горизонте до 2028 года у МОК есть несколько ключевых точек, в которых предстоит принять решения по российскому вопросу: это и Юношеские Игры в Дакаре, и различные квалификационные старты, и общие сессии комитета. Позиция, озвученная Абрахамсоном, вполне может отразить настроения части западного экспертного сообщества, выступающего за постепенное возвращение к инклюзивной модели участия.
При этом допуск России в Лос‑Анджелесе почти наверняка будет сопровождаться обсуждениями гарантий прозрачности, допингового контроля и соблюдения общих правил. Но в логике, которую предлагает журналист, эти вопросы должны решаться в профессиональной плоскости — через регламенты и проверки, а не через тотальное исключение целой страны из глобального спортивного диалога.
Таким образом, Паралимпиада‑2026, по оценке Алана Абрахамсона, стала не просто очередным стартом четырехлетнего цикла, а возможной отправной точкой для пересмотра политики в отношении российского спорта. Итоги выступления сборной России, отсутствие крупных конфликтов и возвращение национальных символов укладываются для него в единую картину: если на паралимпийской арене удалось сосредоточиться на спорте, то и для Олимпиады‑2028 открывается окно возможностей, в котором «все» снова может начать означать действительно «все».