«Молодой мужик ещё был». Уход легенды «Спартака» потряс футбольную Россию
Новый год для российского и таджикского футбола начался с тяжёлой утраты. 1 января 2026 года стало известно о смерти Мухсина Муслимовича Мухамадиева — одного из самых ярких нападающих 90‑х, выступавшего за московские «Спартак», «Локомотив» и ряд других клубов. Федерация футбола Таджикистана сообщила, что экс-футболист скончался в возрасте 59 лет после продолжительной тяжёлой болезни.
Для старшего поколения болельщиков его имя давно стало частью золотой эпохи российского футбола. Техничный, взрывной, с отменным голевым чутьём — таким запомнили форварда, которого в Россию привёз Юрий Семин. Именно он, ещё в начале своей тренерской карьеры, работая с душанбинским «Памиром», заметил талантливого нападающего и спустя несколько лет позвал его в московский «Локомотив».
В первом чемпионате России 1992 года Мухамадиев уже носил красно-зелёную футболку и сразу же сумел вписаться в стремительно меняющийся футбольный ландшафт постсоветской эпохи. Для «Локомотива» тех лет он стал одной из ключевых фигур атаки — игроком, способным решить эпизод в одиночку.
Затем был короткий, но важный турецкий эпизод. Валерий Непомнящий пригласил нападающего в «Анкарагюджю», где тот получил опыт европейского футбола и другой тренерской школы. Однако уже через год судьба свела Мухамадиева с клубом, о котором мечтало целое поколение постсоветских футболистов.
В середине 90‑х «Спартак» Олега Романцева доминировал в национальном первенстве и оставался главным представителем России в еврокубках. Попасть в тот «Спартак» означало выйти на высший уровень. Мухамадиев не просто оказался в команде, а сразу получил место в основе: под него работала роскошная полузащита с Ильёй Цымбаларём, Дмитрием Аленичевым, Андреем Тихоновым и другими мастерами. В атаке он нередко составлял пару Николаю Писареву, образуя гибкий и взаимодополняющий дуэт.
Он вспоминал, что старт в «Спартаке» получился почти идеальным: постоянно выходил в основе, а первый полноценный сезон сложился более чем успешно. Особенно ярко начался чемпионат 1995 года — в первом же туре Мухамадиев оформил хет-трик, а в шести стартовых матчах забил шесть мячей и возглавил бомбардирскую гонку. На фоне жесточайшей конкуренции в линии атаки это выглядело особенно впечатляюще.
Во второй части сезона-1994 Мухсин стал одним из ключевых нападающих «Спартака», регулярно поражал ворота соперников и подарил болельщикам один из своих самых памятных мячей — победный гол в ворота киевского «Динамо» (1:0) в матче Лиги чемпионов. Тогда казалось, что позиции форварда в команде незыблемы. Но летом 1995 года всё изменилось: в клуб пришла новая волна звёзд, та самая, которая вскоре поможет «Спартаку» выиграть все шесть матчей на групповом этапе Лиги чемпионов и войдёт в историю.
Романцев перестроил атаку и сделал ставку на связку Шмаров — Юран. В результате время Мухамадиева на поле стало сокращаться, и вскоре он сменил клуб, перейдя в нижегородский «Локомотив». Там он продолжил карьеру на высоком уровне, но период в «Спартаке» навсегда остался вершиной его российского этапа.
За годы выступлений в отечественных турнирах Мухамадиев успел поиграть за несколько заметных клубов: помимо московских «Локомотива» и «Спартака», в его послужном списке были «Торпедо», ярославский «Шинник», тульский «Арсенал» и подмосковный «Витязь». Для многих тренеров он был идеальным форвардом «старой школы» — не капризным, трудолюбивым, готовым выполнять большой объём работы без мяча и при этом сохранять главное качество нападающего — умение забивать.
Особая страница его карьеры — сборная России. В элитную команду страны нападающего позвали в 1995 году. Дебют сложился почти символически: в первом же матче против Фарерских островов он не только вышел на поле, но и отметился голом, а встреча завершилась победой 3:0. Этот матч так и остался единственным для него в форме российской национальной команды, но даже одной игры хватило, чтобы вписать своё имя в её историю.
Сам Мухамадиев когда-то честно признавался: решение сменить гражданство во многом диктовалось футбольной судьбой. В начале 90‑х он уехал в московский «Локомотив» ещё с советским паспортом. Затем в российском футболе появилось понятие «легионер». В 1994 году поступило приглашение от «Спартака», и перед нападающим встал выбор — либо получать российский паспорт, либо забыть о переходе в клуб, мечту любого форварда того времени. По его словам, именно желание играть за «Спартак» стало ключевым фактором в принятии решения стать гражданином России.
В чемпионате страны Мухамадиев провёл 144 матча и забил 43 мяча — стабильный показатель для форварда, большую часть карьеры проведшего в условиях жёсткой конкуренции и постоянной смены клубов. Игровую карьеру он завершил в 2002 году и без паузы переключился на тренерскую и управленческую работу.
После бутс и игровой формы пришло время тренировочного костюма и папки с документами. Мухамадиев вернулся в таджикский футбол уже в новом статусе — не только работал тренером, но и возглавлял национальную сборную, а также ведущие клубы страны. Он был одним из тех, кто помогал местному футболу выживать и расти в непростых экономических условиях, передавая накопленный в России и Европе опыт молодым игрокам и специалистам.
Отдельной вехой в его биографии стал период в «Рубине» на заре казанского взлёта. В момент, когда команда становилась чемпионом России в 2008 и 2009 годах, Мухамадиев занимал пост спортивного директора и принимал участие в формировании той самой чемпионской обоймы. Его роль не была на виду, как у главного тренера или лидеров состава, но внутри клуба хорошо знали, какой вклад он внёс в успехи команды.
В последние годы жизни Мухсин Муслимович оставался в информационном поле: с готовностью шёл на контакт с журналистами, спокойно и обстоятельно разбирал матчи, обсуждал перспективы бывших клубов, участвовал в ветеранских турнирах и благотворительных матчах. Он не принадлежал к тем звёздам прошлого, которые исчезают из поля зрения — напротив, охотно говорил о футболе и не замыкался в себе.
О том, что у него серьёзные проблемы со здоровьем, стало известно в 2025 году. Сообщалось, что он перенёс несколько инсультов и проходил курс лечения в Москве. Один из первых ударов случился примерно за год до смерти на сборе клуба «Вахш», где он работал директором. Несмотря на ухудшающееся состояние, Мухамадиев продолжал интересоваться футболом, следил за матчами, общался с близкими и коллегами.
Финальные дни его жизни оказались по-человечески пронзительными. По словам вдовы, Мохиры Мухамадиевой, семья встретила с ним Новый год прямо в палате московской клиники. 1 января вечером у Мухсина начались серьёзные проблемы с дыханием, и он скончался. Родные признались: создавалось ощущение, что он словно ждал, когда все соберутся рядом. Окончательную причину смерти врачи ещё уточняют, рассматривается в том числе вариант гипоксии. В Москву оперативно стянулись члены его семьи.
Новость о его уходе, несмотря на известные ранее диагнозы, стала шоком для футбольной России и Таджикистана. В соцсетях и официальных заявлениях клубы и коллеги говорили одно и то же: «Молодой ещё мужик был», «не верится», «совсем недавно обсуждали футбол». Для многих он ассоциировался не со старостью и болезнью, а именно с динамичными 90‑ми, яркими голами и честной работой на поле и за его пределами.
Соболезнования семье и близким выразили клубы, в которых Мухамадиев оставил заметный след. «Спартак», «Локомотив», «Рубин» — все они напомнили, каким он был в разные периоды: где-то как бомбардир, где-то как руководитель, где-то как человек, который помогал строить систему.
В официальном сообщении «Спартака» подчеркнули, что Мухамадиев — воспитанник таджикского футбола, но при этом важная часть красно-белой истории. За клуб он выступал в 1994–1995 годах, провёл 39 матчей и забил 16 мячей. В 1994 году завоевал с командой золотые медали чемпионата России, а годом позже стал бронзовым призёром. Клуб выразил глубокие и искренние соболезнования его родным и близким и завершил прощальное послание словами о светлой памяти.
Бывшие партнёры по командам и тренеры вспоминают не только его игровые качества, но и человеческий характер. О нём говорят как о человеке без звёздной болезни, с редким сочетанием скромности и уверенности в себе. Многие подчёркивают, что в раздевалке он никогда не усиливал конфликт, а наоборот, помогал разрядить тяжёлую атмосферу, поддержать молодых и сгладить острые углы.
Особо вспоминают его отношение к работе. В эпоху, когда российский футбол лишь входил в рыночную реальность и многие игроки оказались в центре соблазнов, Мухамадиев сохранил репутацию профессионала. О нём говорят как о футболисте, который не пропускал тренировки, не скандалил по контрактам и был готов выходить на поле даже через боль, если требовала команда.
В Таджикистане его имя давно стало символом того, как игрок из небольшой союзной республики может пробиться в топ-клубы и сборную большой страны. Его путь — от дворов и местных команд Душанбе до московского «Спартака» и матчей в Лиге чемпионов — десятилетиями приводили в пример юным футболистам. Для многих молодых игроков, особенно нападающих, он был живым доказательством, что талант и работа могут пробить любые потолки.
Важно и другое: вернувшись на родину уже зрелым специалистом, он не пытался отгородиться от местного футбола статусом и прошлой славой. Напротив, активно включился в развитие инфраструктуры, тренировочного процесса, подготовки детей. Современники вспоминают, что он мог часами разбирать с подростками их ошибки, объяснять азы движения без мяча, работу корпуса, выбор позиции — то, что зачастую отличает игрока любительского уровня от профессионала.
Карьера Мухамадиева как спортивного директора «Рубина» тоже заслуживает отдельной оценки. В те годы казанский клуб только формировал своё лицо и стиль, и в тени громких фамилий тренеров и футболистов была такая же кропотливая работа управленцев. Он отвечал за селекцию, оценку игроков, координацию между тренерским штабом и руководством. Многие решения, принятые в тот период, впоследствии стали фундаментом чемпионских сезонов.
На фоне этих фактов становится очевидно, почему его смерть так болезненно отозвалась сразу в нескольких футбольных средах — московской, казанской, таджикской. Для кого-то он навсегда остался форвардом, забивавшим киевскому «Динамо» в Лиге чемпионов. Для других — функционером, который помогал строить чемпионский «Рубин». Для третьих — тренером и наставником, открывавшим дорогу молодёжи.
Его биография показывает один важный для постсоветского спорта момент: многие игроки 90‑х, оказавшись в турбулентности смены эпох, сумели не только выжить в той среде, но и научились переучиваться, перестраивать свою жизнь после конца игрокской карьеры. Мухамадиев не стал ни «потерянной легендой», ни героем ностальгических рассказов о прошлом, он до конца оставался действующим участником футбольного процесса.
Именно поэтому так часто в откликах на новость о его смерти звучит фраза: «Слишком рано». В 59 лет, даже с учётом перенесённых инсультов, его продолжали воспринимать человеком, способным ещё много дать футболу — в селекции, тренерской работе, экспертной деятельности. Его уход — напоминание о хрупкости судьбы и о том, как быстро могут оборваться даже, казалось бы, устоявшиеся линии жизни.
Память о Мухсине Муслимовиче останется не только в сухих статистических цифрах — 144 матча и 43 гола в чемпионате, 16 мячей за «Спартак», золотые и бронзовые медали. Она — в эмоциях болельщиков, которые до сих пор помнят его рывки по флангу и хладнокровные удары; в благодарности молодых футболистов, которые получили от него первые серьёзные советы; в уважении коллег, называвших его человеком дела.
Футбольная Россия и Таджикистан в первый день 2026 года потеряли не просто бывшего нападающего. Ушёл человек, который прожил в футболе всю жизнь — как игрок, тренер, руководитель и наставник. И в этом, пожалуй, главное, что останется после него: пример того, как можно посвятить себя игре до самого последнего дня.